Личное письмо Жанне Фриске спустя год после ее смерти

 

1

 

Я старался подготовиться, как только мог. Пытался представить этот момент, часто думал, как это произойдет — ведь уже не было сомнений — только вопрос времени. Много читал, от медицинских книг до духовной литературы, аккуратно расспрашивал близких, выпытывая, как этот момент переживали они. Все оказалось бесполезно: миг, когда узнаешь, что все кончено, парализует, делает немым, обездвиженным, оглушенным и совершенно пустым. Сложно сказать, принесло ли трагическое известие облегчение, о котором можно было только мечтать в отчаянном марафоне двух лет борьбы за жизнь. Скорее, нет. Вместо облегчения пришла пустота. А потом боль.

Откровенно говоря, события нескольких следующих месяцев я почти не помню: самолет в Москву, сочувствующие взгляды отовсюду, внимание, нелепые слова утешения — ведь никто из нас не знает, что говорить в такие минуты — суета, а потом звенящая тишина. И только я, пустота и боль.

Все, что имело смысл в то время — только книги и вино, вино и книги, книги, вино и сон. Больше ничего не помогало отвлечься, заморозить боль, забыться. Чувств не было, как будто кто-то опустил переключатель: ни страха, ни радости, ни тоски — только пустота, которую нечем заполнить, и боль.

 

Перейти к следующей странице